Каток работает с декабря по апрель. По размеру он как небольшой школьный спортзал — 22 на 15 м, но этого хватает, чтоб сразиться в хоккей двум командам из пяти человек. 

В микрорайоне Водники, где живет Сергей, развлечений у школьников не очень-то много, особенно зимой. Поэтому каток быстро облюбовали ребята из соседних домов, приходят кататься дети из детдома, тренируются фигуристки. Есть даже свой «прокат»: за три года работы катка в семье Сергея скопилось порядка 10 пар коньков. И покататься, и взять коньки можно абсолютно бесплатно. 

Сергей сам выравнивает, чистит и заливает каток — для этого он смастерил «волокушу», загнутую трубу в виде швабры, на которую надевается тяжелая мешковина, а из дырочки льется вода. 

«Я думал в этом году: делать - не делать каток? Он занимает очень много времени. Друзья сказали: давай, делай, мы будем помогать, хотя бы снег чистить. 

Для меня был особой «позывной», что каток нужен: недалеко от нас находится детский дом. Когда в прошлом году вышел так называемый «закон Димы Яковлева», мне было очень неприятно, захотелось что-то для этих ребят сделать. У меня есть знакомые, которые прошли через это, знаю многих, кто был усыновлен, в том числе американцами, и как у них все хорошо сейчас. Я познакомился с ребятами, которые ходят в ближайший наш детский дом. Стал помогать как волонтер и решил, что сделаю хоть что-нибудь для них, каток. И действительно, потом увидел, что не зря», — объяснил Сергей Журавлев.

Сезон коньков уже закрыт и на месте огорода летом развернется волейбольная площадка. «Все равно он летом простаивал. Когда мы купили этот участок, посадили весной два ведра картошки, осенью выкопали два ведра картошки, и больше ничего не садили», —объяснил Сергей. 

 
Сергей рассказал ТЕКСТу о своих мыслях о жизни в Перми и в России.

Быть активным мне нравится, мне это привычно. Есть много ребят, которых я бесплатно обучаю играть на гитаре. У меня четверо детей, я понимаю, с какими вызовами они сталкиваются, мне хочется в чем-то им создать альтернативу, научить каким-то вещам, которые пригодятся в дальнейшем. 

Лучше взять в руки гитару и поиграть на ней, когда плохое настроение, чем пытаться заглушить алкоголем и наркотиками.

Когда люди сами могут что-то сделать сами для города, это нормально. В то же время иногда хочется, чтоб просто не мешали делать. Мне сейчас никто не мешает, но я знаю волонтеров, общественников, которым, бывает, создаются какие-то помехи.

Сейчас основная проблема в городе в плане катков – то, что нет воды. Одно дело – когда есть деньги для этого, другое – когда бюджет очень маленький. Я сделал горку и каток, так как у меня вода из скважины, я лью, сколько хочу.

Мне нравятся «Белые ночи». Мы ходили на музыкальные представления, а мой сын после фестиваля «загорелся» научиться играть на ксилофоне. Сейчас учится.

Я не жалею о советском прошлом, не ностальгирую, но иногда вспоминаю некоторые хорошие моменты.

Сейчас сложился определенный вакуум – не хватает общественных организаций, которые работают с молодежью. Я многодетный отец и знаю детей, в детском доме бываю часто как волонтер. Хорошо, если б для подростков было побольше «гвоздиков», которые зацепят их внимание и помогут не сорваться в какую-нибудь пропасть.

Не хотелось бы, чтоб люди, живущие в этом городе начали делиться на своих и чужих по религиозным, каким-то другим признакам. Например, у участников волонтерского проекта, где я тоже принимаю участие, разное вероисповедание, но мы не говорим об этих вещах, уважаем друг друга.

Многим детям не хватает контакта с родителями, например, трудиться вместе, отдыхать вместе, смотреть кино. Их родители заняты бизнесом, им нет дела до ребят.

Я был на концертах Курентзиса (худрук Пермского театра оперы и балета, — прим. ред.) и мне понравилось. Я — музыкант в КДЦ «Мотовилиха», а они снимают наш зал и дворец для репетиций, и мне нравится смотреть, как маэстро работает. Как музыкант он очень хорош.

Я больше читаю интернет-издания. Пространство интернета, если мы не пойдем путем Северной Кореи, пока еще свободное пространство, но его пытаются сейчас цензурировать. С одной стороны, это надо, например, чтоб порнография не распространялась, но все нужно делать цивилизованными способами.

Я жил в том, советском времени и ярко помню смерть Брежнева, всех генсеков. Я не пошел по комсомольской линии, хотя понимаю, что нынешние банкиры и управленцы – это бывшие комсомольцы. Возможно, смог бы выжить и сейчас в тех «советских» условиях, делать что-то доброе, но, наверное, мне было бы трудно объяснить своим детям некоторые вещи. Мы не обсуждаем политику, но было бы тяжеловато.

Нам нужно больше читать историю, чтоб не повторять ошибок. Нам нужно вкладываться в себя и не пытаться искать врагов внутри народа. У нас большая страна невероятных возможностей, человеческого потенциала. А у нас сейчас какая-то тенденция к самоизоляции.

По большому счету, нужно просто делать свое дело, а государство – это просто управленцы. Это же просто менеджеры, а они сейчас стали идеологами. Этого не хотелось бы — повторять КПСС.

Самая большая моя мечта, чтоб мои дети раскрыли свой потенциал, по максимуму прожили жизнь. У меня четверо детей, они все разные. Один ботаник, другой – любитель музыки, к младшим я пока присматриваюсь. А потенциал может быть раскрыт только в свободном обществе. Об этом я думаю и стараюсь делать все возможное для них, чтобы они состоялись.